НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Библиотека / Права человека: опыт и методики / Защита прав человека в России

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА: ОПЫТ И МЕТОДИКИ

Открытое партнерство "Пермская Ассамблея"

И.В. Аверкиев,
"Защита прав человека в России. 1996-2003 годы"

Сборник статей

1996 год

обложка издания

О "диссидентском консерватизме"
и "правозащитном модернизме"
(тезисы)

1. Введение.

Заслуги российского правозащитного движения в сломе тоталитарного режима и формулировании идеологии демократических преобразований очевидны и общепризнанны. Однако столь же очевиден кризис, переживаемый сегодня правозащитным движением, по крайней мере, в сравнении с рубежом 80-90-х годов. Если, конечно, мы рассматриваем правозащитное движение с точки зрения его социальной и гражданской значимости и именно как движение.

2. Проявления кризиса.

2.1. Отчужденность, неукорененность правозащитного движения в сегодняшней России. Даже профессиональный политик сегодня ближе и понятнее рядовому россиянину, чем правозащитник. Если в дореформенное время "асоциальность" правозащитника была оправдана существованием тоталитарного режима, неинформированностью населения, когда правозащитник не мог быть не изгоем, то сейчас... Возможно, как с самооправданием в этой ситуации иногда приходится сталкиваться со своего рода правозащитным снобизмом в представлении о том, что народ, большинство, толпа могут быть не правы. В этом есть известная доля истины, но только доля. И уж тем более данное представление становится неуместным, когда сталкиваешься с ним как с одной из составляющих профессиональной правозащитной этики, что, к сожалению, проявляется и в том, как принимаются решения, и в весьма характерных оговорках.

2.2. Отсутствие стратегии, неконцептуальность деятельности правозащитного движения. Раньше понятно: сопротивление режиму, донесение до народа слова правды и совести, борьба за права. Что сегодня? Многие из старых задач по-прежнему актуальны, но этой констатации мало.

2.3. Зацикленность на освоенных в 70-е годы сферах правозащиты (политические свободы, права заключенных, права военнослужащих срочной службы). Освоение новых направлений идет медленно, с сомнениями (право на частную жизнь, информационные права (кроме свободы СМИ), социальные и экономические права, права в сфере культуры).

2.4. Недостаточное пополнение правозащитного актива хотя бы для простого воспроизводства.

2.5. Неадекватная сегодняшним условиям, крайне слабая правовая и методическая оснащенность правозащитных организаций. И это при столь мощном, хотя и латентном, спросе на "правозащитные услуги". Кроме того, отсутствие легко передаваемых и осваиваемых правозащитных методик и технологий во многом затрудняет привлечение и интеграцию в правозащитное движение новых активистов.

2.6. Неэффективное использование финансовых средств. Неоправданно много средств тратится на финансирование "внутреннего общения": на конференции, семинары, "круглые столы". Обмен опытом необходим, но устная "передача опытам наименее продуктивна, а методических разработок по практической правозащите почти нет (кроме пенитенциарной сферы и защите прав военнослужащих). Тематика конференций часто дублируется, а правозащитный актив невелик. В итоге: ездят одни и те же люди, вынужденные говорить одно и то же, - и все это оплачивается. В то же время гораздо меньше, чем хотелось бы, тратится средств на создание общественных приемных, социально-правовой патронаж, методические разработки, законодательные проекты, правовые и социологические исследования.

2.7. Чрезмерная политизированность. слишком жесткая связка с "по-стдемороссовскими" организациями. прежде всего с "Выбором России". В данном случае оспаривается не идеологическая близость правозащитных организаций и либеральных партий - в известном смысле она естественна. Оспаривается неуклюжее следование в фарватере определенного политического курса. хотя на политическом поле правозащитник по определению неэффективен: это поле столкновения групповых интересов, борьбы за власть. А правозащитник - над интересами и вне власти, его аргументы - право и совесть.

3. Одной из основных причин сложившейся ситуации, помимо объективных, является доминирование в современном российском правозащитном движении течения, которое условно может быть названо "диссидентским консерватизмом".

Со многими оговорками, в качестве основных "носителей" этого направления можно назвать значительную часть старых диссидентов - лидеров правозащитного движения, а также тех, кто вошел в правозащитное движение на первой демократической волне, неся в себе, как и диссиденты, пафос сопротивления - то есть "демороссовский", жестко антикоммунистический актив.

4. Характерные черты "диссидентского консерватизма"

4.1. Политизированность, достаточно четкая политическая самоидентификация в качестве представителей либерального направления. В отдельных случаях имела место его ангажированность постперестроечным реформаторским режимом (1991-1994 гг.), интеграция в него, апологетика "гайдаровских реформ". Дело не в том, плохи или хороши эти реформы, а в том, что любая политическая апологетика, исходящая от правозащитника, неуместна.

4.2. Приоритет "идейной правозащиты" (сбор и обмен информацией о нарушениях прав человека, правозащитная пропаганда).

4.3. Правозащитная специализация - политические и связанные с ними права, права заключенных, в последнее время - миротворчество.

4.4. Космополитизм. Не побоюсь этого слова, т.к. имею в виду его первичное безоценочное (т.е. не сталинское) значение.

4.5. В определении содержания правозащитной деятельности (что и от кого защищать) - доминирование внутренних, субкультурных мотивов. Относительная независимость и индифферентность к "колебаниям спроса" на те или иные виды "правозащитных услуг".

С 1992 года, а возможно, и раньше, формируется другое правозащитное направление, генетически лишь частично связанное с диссидентской субкультурой. Данное течение находится в зачаточном состоянии, и опять-таки очень условно, его можно было бы назвать "правозащитным модернизмом". Представители этого направления в основной своей части пришли в правозащиту либо из обществ защиты прав потребителей и других подобных общественных новообразований, либо были вовлечены в движение через участие в программах грантов.

5. Черты "модернистов"

5.1. Склонность к аполитичности, по крайней мере, к внепартийности.

5.2. Правозащитная специализация - социальные и экономические права.

5.3. Приоритет непосредственной практической правозащиты (создание консультационных служб, социально-правовой патронаж, попытки лоббирования в органах власти законодательных проектов и других правозащитных инициатив).

5.4. Активная социализация, "работа с массами".

5.5. Активное реагирование на "правозащитный спрос". Гибкость в определении средств и методов правозащиты.

6. Пути выхода из кризиса

6.1. Должны быть сформулированы основные стратегические цели и принципы российского правозащитного движения на современном этапе. Возможно, речь должна идти об обретении новой правозащитной парадигмы для посткоммунистической России.

Для этого необходимо:
проведение предварительной максимально широкой дискуссии;
проведение всероссийского правозащитного съезда, на котором речь должна идти не о создании единой организации (как ни соблазнительно это может показаться), не о программе действий, а именно о целях и принципах правозащитного движения в России на рубеже тысячелетий. Подобная проблема не может быть решена голосованием, необходимо неформальное согласие, общепризнанность.

6.2. Необходима концентрация усилий правозащитников на непривычных для классического диссидентства, но в настоящее время наиболее социально и гуманитарно значимых сферах правозащиты, таких, как социальные, экономические и культурные права. По опыту Пермского регионального правозащитного центра, помимо традиционных обращений по вопросам защиты прав репрессированных. военнослужащих и осужденных, не меньшую, а даже большую озабоченность граждан вызывают нарушения права на труд, прав потребителей, прав на социальное обеспечение, образование и медицинское обслуживание, прав ребенка, авторских прав, прав в сфере экологии, прав налогоплательщиков и т.д. Некоторые из этих прав, возможно, не зафиксированы в специальных международных правовых актах, но они производны от классических прав и свобод, вытекают из самой логики правозащиты, а самое главное, вытекают из реалий российской действительности. Часто нарушителем перечисленных прав является не государство, а частные юридические и даже физические лица. Однако до тех пор, пока в России не сформировались эффективные гражданские и государственные институты защиты этих прав, правозащитное движение является единственной силой, способной вести эту работу.

6.3. Необходимо перераспределение благотворительных финансовых потоков с учетом приоритетности финансирования проектов, направленных на создание правозащитных консультационных и патронажных служб, разработку методик, законопроектов, проведение исследований в области права.

6.4. Крайне важно создать несколько информационно-методических центров, желательно специализированных, которые взяли бы на себя разработку, тиражирование и распространение правозащитных методик и технологий. "Технологизация" правозащиты не только повысит эффективность нашей деятельности, но и будет способствовать привлечению новых активистов, так как облегчит их интеграцию в движение, стимулирует интерес активной части населения к правозащитным методам решения общественных проблем.

6.5. Необходимо дистанцирование, по крайней мере, формальное, от каких бы то ни было политических группировок. Обретение самостоятельности и большего доверия населения через отказ от политических амбиций (свертывание непосредственного участия правозащитников в принятии политических решений, в деятельности руководящих органов политических партий).

7. Гуманистическая парадигма

Сегодняшнее мировоззрение большинства правозащитников формировалось в рамках либерально-демократической парадигмы, где права человека неразрывным образом и прежде всего связаны с таким основополагающим понятием либерализма, как свобода. Обладание тем или иным правом означает, прежде всего, свободу в определенных действиях. Необходимыми минимальными гарантиями соблюдения прав являются предоставленные законом свободы, и прежде всего свободы политические. Отсюда очень важна формальная сторона прав человека - публичное законодательное их провозглашение.

Подобный подход к правам человека естественен в условиях тоталитарного общества с его тоталитарной несвободой и беззаконием, господством неформального квазиобычного права. В настоящее же время, когда формальное провозглашение и узаконивание прав человека стало для государства делом относительно простым и привычным, на первый план выступает ставшая очевидной проблема глубинной, сущностной неспособности российского общества и его институтов уважать права человека, соблюдать их, относиться к человеку по-человечески, гуманно.

В этой ситуации формирование стратегии и принципов правозащитной деятельности более уместно в рамках гуманистической парадигмы. Тогда на первый план в концепции прав человека выступают такие понятия, как Достоинство, Человеколюбие, Солидарность, Самоценность человеческой личности, а сами права человека становятся гарантией человеческого в человеке, его видовой определенности.

Правозащитник не столько добивается свободы и свобод, сколько оказывает помощь, противодействует произволу, помогает человеку остаться человеком во враждебном негуманном обществе.

Февраль 1996 года

  Главная / Библиотека / Права человека: опыт и методики / Защита прав человека в России






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.