Досье
Аналитика
Консультации
Практика
Предложения
Публикации

Фабула и правовой комментарий наиболее интересных судебных процессов, проведенных ПМПЦ в защиту пациентов

Казус (случай) 1. Истец П. (Пермская область, 1999 г.)
Молодая женщина 26 лет была оперирована в ЦРБ в плановом порядке по поводу неосложненной грыжи передней брюшной стенки. Во время проведения внутривенного наркоза наступила гипоксия головного мозга, которая привела к смерти больной. Как установлено в ходе судебного рассмотрения, смерть явилась результатом неверно выбранной тактики при даче наркоза: необходимо было проводить интубационный наркоз (через трубку) с аппаратным дыханием, что позволило бы избежать наступления осложнений.
Судом вынесено решение: взыскать с больницы 55 000 руб. - компенсацию морального вреда; + 982 руб. - расходы на погребение; + ежемесячные платежи на детей 313 руб. в месяц; + госпошлина и судебные расходы.
Как видим, сумма компенсации морального вреда относительно невелика по отношению к ценности самой человеческой жизни. Однако применение судами положений нового гражданского законодательства уже в 1999-м году позволило получить семье погибшей пациентки реальную компенсацию, в отличие от "глубоких соболезнований" медицинских чиновников, как это было в прежние годы.

За 6-летний период сумма компенсации морального вреда при смертельном исходе в результате врачебных дефектов, по нашим данным, составила в среднем 50 тыс. руб.

Много это или мало? С точки зрения главврача больницы, может быть и много. А с точки зрения родственников погибшего больного (либо пациента, ставшего глубоким инвалидом по чьей-то невнимательности) - наверное, мало. Жизнь и здоровье - высшая ценность для любого человека. Почему же в нашей стране до сих пор их ценят так недопустимо низко!

Не хочется приводить много известных примеров из американской судебной практики, где взыскиваются гораздо большие деньги за причинение вреда домашним животным, а вред, причиненный здоровью человека оценивается в миллионы долларов. О таких случаях, в частности, рассказал один американский адвокат, ведущий "медицинские дела" в г. Мадисон (штат Висконсин) во время посещения Америки директором ПМПЦ Е.В. Козьминых в августе 2002 года. Например, был случай, когда молодой человек повредил ногу, упав с мотоцикла, а врачи не распознали повреждение артерии, что повлекло ампутацию стопы (нижней трети голени). По судебному решению в пользу пациента взыскано 2,3 миллиона долларов США.

Можно, привести также известный российский прецедент по защите чести, достоинства и деловой репутации, когда в пользу Ю.М. Лужкова взыскано более 100 000 рублей морального вреда за то, что телекомментатор С. Доренко заявил по телевидению о принадлежности истцу какой-то там недвижимости в Испании… Мы, конечно, понимаем, что мэр крупного города и известный телеведущий - это совсем не простой житель провинциального города "Сидоров", и вероятно, страдают все они по-разному. Но думается, что моральный вред при смертельном исходе, который напрямую вызван неправильными действиями (бездействием) медицинских работников должен быть оценен существенно выше, чем это имеет место. До настоящего времени сумма морального вреда когда-либо, взысканная с больниц в Пермской области еще не перешагнула 100 - тысячную отметку. Ссылки на низкое финансирование больниц по закону не должны приниматься во внимание, поскольку Гражданским кодексом РФ такое "снисхождение" предусмотрено исключительно к физическим, но не к юридическим лицам (ст. 1083). В нашей практике было только одно дело, когда суд взыскал компенсацию морального вреда в относительно достойной сумме 170 000 рублей (Мотовилихинский РС г. Перми), но - с промышленного предприятия.

Низкие суммы компенсации морального вреда, которые взыскиваются в пользу пострадавших пациентов, не могут в полной мере удовлетворить отдельного истца и общество в целом. Они не способны заставить руководителей здравоохранения пересмотреть свое отношение к пациентам, стимулировать качество медицинской помощи, повышать правовую грамотность медиков, внедрять страхование профессиональной ответственности. Гораздо проще в нынешних условиях расплатиться по судебному иску относительно небольшими для учреждения деньгами, чем повышать образовательный уровень врачей, обеспечивать надлежащее отношение к пациентам и страховать медработников. При среднем количестве исков один раз в 3 года главному врачу экономически дешевле расплатиться по сходному судебному решению, чем создавать в своей больнице правовые институты, которые давно существуют во всем цивилизованном Мире! Отсюда и низкий профессионализм многих медработников, и пренебрежительное отношение к пациентам, и отсутствие какой-либо правовой гарантии для медиков и пациентов на случай неблагоприятного результата.

Казус 2. Истец Л. (г. Пермь, 2000 г.)
Районным судом г. Перми рассмотрено гражданское дело по иску пациента Л. Больному была выполнена операция по поводу язвенной болезни желудка, после чего его поместили в обычную палату под наблюдение дежурного врача. Однако через сутки возникло желудочное кровотечение, и больного вновь взяли в операционную. После ушивания сосудов оперирующий хирург вдруг заметил, что у больного необычайно сильно раздулся мочевой пузырь - его объем составлял около 1 800 мл, т.е. в 3 раза больше размера полного мочевого пузыря, когда нормальный человек уже "не находит себе места" в желании его опорожнить. Иными словами мочевой пузырь был раздут как футбольный мяч, малейшее неосторожное движение с которым создавало высочайшую вероятность его разрыва. В этих условиях прямо на операционном столе принимается решение ввести в мочевой пузырь металлический катетер с целью его опорожнения, что и выполняет вызванный в операционную уролог. Однако во время данной манипуляции произошел травматический разрыв мочевого пузыря, что повлекло затекание мочи в брюшную полость и воспаление прилежащих органов. В результате разрыва мочевого пузыря образовался пузырно-прямокишечный свищ с утратой органами своих функций. Больному были установлены "нефростомы" - искусственные трубки для вывода наружу мочи из почек в специальные мочеприемники по бокам живота, а также наложен "противоестественный задний проход" - выведен кишечник на переднюю стенку живота. В таком состоянии, будучи инвалидом, обвешанным мешками для сбора мочи и кала больной Л. жил последние годы. Изначально поступив в больницу трудоспособным человеком с относительно несложным заболеванием, он вышел с тяжелым инвалидом, не имеющим стимулов к жизни.
Пациент обратился в суд, справедливо требуя компенсацию морального вреда и расходов на лечение. Однако вместо того, чтобы признать хотя бы частично исковые требования, работники больницы во главе с профессором начали выставлять себя "героями", которые невероятными усилиями спасали больного, выполняя ему "виртуозные операции". Правда, при этом замалчивалось, от какой такой "беды" героически спасался искалеченный больной.
Причиненный вред здоровью Л. не вызывал сомнений, однако для соблюдения требований закона необходимо было назначить судебную экспертизу. Экспертиза была проведена в Пермской лаборатории судебной экспертизы МИНЮСТА, которая не подчиняется Пермскому здравоохранению и поэтому может претендовать на полную независимость от любых ведомственных влияний. Она установила многочисленные нарушения, допущенные работниками больницы. В частности, больной должен был наблюдаться не в простой палате, а в реанимационном отделении, что позволило бы заранее выявить переполнение мочевого пузыря; перед взятием на операционный стол больному в обязательном порядке должен быть введен мягкий мочевой катетер, для контроля мочеотделения в процессе операции, тем более, что предполагалось переливание крови; при обнаружении раздутого мочевого пузыря следовало сначала провести его "декомпрессию" - проколоть тонкой иглой через брюшную стенку и только после этого внедряться железным катетером в мочевой пузырь, повреждая на своем пути его оболочки. Ничего из вышеперечисленных требований не было выполнено.
Однако работники больницы не согласились с заключением экспертизы МИНЮСТА и потребовали назначения повторной экспертизы, настояв на отправке документов в г. Екатеринбург. В результате рассмотрение дела затянулось в общей сложности на 2 года и 1 месяц. По делу было проведено 11 судебных заседаний, многие из которых были "холостыми" по вине ответчика, администрация больницы сменила юристов, новые юристы, придя на очередное заседание, заявили, что не готовы к процессу, так как не читали дело, и судебное заседание вновь было отложено. После очередной приостановки дела по заявлению работников больницы, больной Л., не дождавшись результатов и потеряв надежду на достижение благоприятного исхода, покончил с собой. Экспертиза, выполненная в г. Екатеринбурге, полностью подтвердила выводы, сделанные в Пермской лаборатории судебной экспертизы МИНЮСТА.

***

Нами проведено исследование продолжительности рассмотрения судебных дел по искам пациентов. В среднем она составила 1 год и 2 месяца при этом размах был от 1 месяца до 5 лет и 8 месяцев. С введением в действие нового ГПК РФ и появлением института мировых судей сроки рассмотрения дел в 2003-м году существенно сократились.

Среднее количество судебных заседаний по одному делу составило, по нашим данным 5; размах - от 1 до 27.

Как правило, затягивание дела допускают государственные и муниципальные больницы. Когда иски подаются к частным медицинской организацией (по нашим данным, 7 дел), средняя продолжительность рассмотрения дела составляет 5 месяцев, т.е., в два с лишним раза короче, чем в общей массе. Среднее число судебных заседаний по одному делу - 2, т.е., опять же в два с лишним раза меньше, чем в общей выборке. Частные клиники гораздо охотнее, чем муниципальные идут на мировые соглашения: 60% мировых соглашений, в отличие от 24 % - в гос. секторе. Отсюда следует, что частные медицинские учреждения больше дорожат своей репутацией и самостоятельно заработанными деньгами, не затягивая без достаточных оснований заведомо проигрышный процесс.

С другой стороны, действия некоторых руководителей муниципальных учреждений здравоохранения иначе, как бесхозяйственным разбазариванием государственных средств назвать нельзя. В нашей практике был прецедент, когда в судебном заседании истцы снизили сумму исковых требований с 70 000 до 20 000 рублей и предложили заключить мировое соглашение на таких условиях. Однако руководство больницы не согласилось пойти навстречу истцам, продолжая необоснованно упорствовать в своей "невиновности". В результате судом вынесено решение о взыскании 55 000 рублей. Возникает вопрос: что мешало главному врачу пойти на мировое соглашение и сэкономить больнице чистыми 35 000 рублей, не считая судебных издержек? Как поясняют главные врачи, они боятся санкций со стороны КРУ, которое может усмотреть в мировом соглашении нецелевое использование средств. Однако, здесь упускается из виду, что мировое соглашение утверждается судебным постановлением после тщательной проверки его содержания и законности и имеет силу судебного решения. Возникает вопрос: что выгоднее для бюджета, за которым так ревностно следит КРУ: проигнорированное главным врачом выгодное мировое соглашение или судебное решение, на 35 тысяч рублей превышающее упущенный исход судебного разбирательства?

Кроме такого, самого яркого случая, регулярно встречаются примеры "лжеэкономии" главными врачами средств ЛПУ - когда справедливое и обоснованное судебное решение обжалуется и в кассационную инстанцию по пустяковому, формальному поводу, скажем, не было вызвано в суд "третье лицо". В результате дело направляется на повторное рассмотрение. При повторном рассмотрении судья исправляет эти мелкие недочеты и выносит новое решение, которое по своему характеру, естественно, не меняется по сути, однако обычно сумма морального вреда и судебные расходы увеличиваются на несколько тысяч рублей (в среднем на 5,5 тыс. руб.).

В качестве примера можно привести судебное дело по иску нашей доверительницы к Городской больнице № 21:

Казус 3. Пациентка Ю. (г. Пермь, 2003 г.)
В результате неудачно проведенной операции на сухожилии руки и последующих ошибок в проведении реабилитации у больной возникла сгибательная контрактура пальцев кисти. На основе собранных по делу доказательств, в том числе судебно-медицинской экспертизы суд вынес решение о взыскании с ЛПУ компенсации морального вреда в пользу Ю. в сумме 25 тысяч рублей. Однако больница подала кассационную жалобу, и решение было отменено в связи с тем, что в судебном заседании не участвовал врач-хирург, привлеченный в процесс в качестве "3-го лица". По формальным признакам такое решение, конечно, подлежало отмене. Между тем возникает вопрос: что изменило бы в существе спора присутствие этого врача в судебном заседании - ведь совершенно очевидно, что он, как лицо, заинтересованное в исходе дела, в любом случае стал бы отрицать свою вину и не признал исковых требований? Более того, ему был глубоко безразлично судебное разбирательство, поскольку он не явился и на все последующие заседания. В результате суд взыскал компенсацию морального вреда в большей сумме, чем было по первоначальному решению (28 тысяч рублей).
Таким образом, прежде чем готовить кассационную или надзорную жалобу, надо определить для себя, достигнет ли она своей цели относительно существа спора, или это будет "отмена ради отмены", как в описанном случае без изменения характера первоначального судебного постановления.

Казус 4. Пациент В. (г. Пермь, 2000 г.)
После прививки от клещевого энцефалита у 12-летнего ребенка возник полный паралич нижней половины туловища. Как установлено судом, медиками не были учтены противопоказания к прививке и не оказана требуемая помощь в момент развития анафилактической реакции.
Судом взыскано: 30 000 руб. в качестве компенсации морального вреда; + 11 000 руб. - возмещение утраты трудоспособности за 2 года; + 417 руб. (5 МРОТ) ежемесячно с последующей индексацией; + 23 831 руб. - утрата заработка отцом ребенка ввиду необходимости постоянного ухода; + выделен "в натуре" противопролежневый матрас стоимостью 400 $. Общая сумма уже превысила 100 000 рублей.
В настоящее время состоялось решение о взыскании платежей по утрате трудоспособности в сумме около 2 000 рублей ежемесячно.

Казус 5. Истица М. (Пермская область, 2000 г.)
Молодая женщина обратилась на прием к гинекологу в связи с болями в животе. Был поставлен диагноз беременности и дважды произведено выскабливание. Однако, боли не прекратились и через некоторое время произошел разрыв маточной трубы с массивным внутренним кровотечением в результате нераспознанной внематочной беременности.
По судебному постановлению пациенткой получена компенсация 20 000 рублей.

Казус 6. Истица М. (г. Пермь, 1997 г.)
В результате паравенозного (мимо вены) введения хлористого кальция при внутривенной инъекции возник абсцесс и стойкая нейропатия 2 нервов предплечья, с установлением III-й группы инвалидности.
Судом взыскано 15 000 рублей в качестве компенсации морального вреда + судебные расходы.

Казус 7. Истица А. (г. Пермь, 2000 г.)
В результате несвоевременной диагностики у пациентки злокачественной опухоли (наблюдалась в поликлинике с другим диагнозом в течение 1 года и 3 мес.) ампутировано бедро с установлением инвалидности.
Судом взыскано 20 000 руб. в качестве компенсации морального вреда, 50 000 руб. на протезирование, 8 848 руб. - утрата заработка единовременно, 1 106 руб. ежемесячно, а также судебные расходы.

Казус 8. Истица Ш. (г. Пермь, 2001 г.)
Жительница г. Перми обратилась в специализированный иногородний центр для проведения операции "экстракорпорального оплодотворения". Заплатив немалые деньги - около 800 долларов, она не получила результата, ради которого оказывалась данная медицинская услуга - беременность не наступила. В связи с потраченными впустую денежными средствами у пациентки возникла материальная претензия к Центру. По Закону "О защите прав потребителей" (преамбула), если результат услуги не соответствует условиям договора, либо требованиям, которые обычно предъявляются к такого рода услугам, то она считается некачественной, что влечет возврат денежных средств и компенсацию морального вреда. Поскольку договор с жительницей Перми был составлен ущербно в юридическом плане, судебный процесс завершился выплатой денежной компенсации в пользу истицы.

Казус 9. Истица Ф. (г. Пермь, 2001 г)
В течение нескольких дней 14-летняя девочка наблюдалась в амбулаторных условиях по поводу повышения температуры и болей в суставах. После резкого ухудшения состояния она была госпитализирована в крупную больницу г. Перми, где провела всю ночь в приемном отделении, получая симптоматическое лечение. Несколькими врачами разных медицинских учреждений был выставлен исходный диагноз: "Ревматоидный артрит, псевдосептическая форма". На самом деле у девочки имел место "Сепсис, артритический вариант". Вследствие допущенных тактических и лечебных дефектов, в частности несвоевременного назначения антибактериальных препаратов" наступил летальный исход.
По судебному постановлению родственникам выплачена компенсация морального вреда 65 000 рублей.

Казус 10. Истица Б. (г. Пермь, 2001 г.)
В процессе операции по удалению фибромиомы матки оперирующей бригадой допущено ятрогенное (от действий врача) повреждение правого мочеточника. Несмотря на достаточно типичную клинику данного нередкого во врачебной практике осложнения, оно было выявлено только спустя 8 дней, несмотря на сильнейшие боли в правой почке. Задержка с диагнозом вызвана тем, что в больнице не нашлось рентгеновской пленки для урографии, и лечащий врач, несмотря на имевшееся подозрение на ятрогенное осложнение, обязал больную за свой счет приобретать эту пленку!
В результате наступило гидронефротическое поражение почки, пациентке установлена инвалидность.
Судом взыскано: 40 000 рублей компенсации морального вреда, компенсация утраченного заработка, расходы на лечение (в т.ч. на приобретение рентгеновской пленки), судебные издержки.

Казус 11. Заявительница З. (г. Пермь, 2002 г.)
Судебный процесс был вызван необычным поводом - жалобой на действия Медико-социальной экспертной комиссии (МСЭК). Гражданка З. была не согласна с заключением МСЭК по установленной ей группе инвалидности. Однако уникальность данного казуса заключалась еще и в том, что в отличие от других истцов, которые требуют усиления группы инвалидности, З. наоборот, требовала снять с нее установленную ей группу. Представители МСЭК упорно не соглашались удовлетворить требования З. Однако суд, положив в основу решения заключение независимой экспертизы, удовлетворил ее жалобу и признал незаконными действия МСЭК.

Казус 12. Истица Б. (Пермская область, 2000 г.)
В результате лечебных и тактических нарушений, допущенных при лечении перелома голени у молодой женщины возникло искривление ноги с нарушением ее функции, инвалидность III-й группы.
Судебным решением взыскано 40 000 рублей компенсации морального вреда, возмещение утраченного заработка, расходы на лечение, судебные издержки.

Казус 13. Истица С. (г. Пермь, 2001 г.)
При проведении внутривенного вливания хлористого кальция произошло попадание препарата под кожу, что вызвало некроз тканей и повреждение нервов руки.
Судебным решением взыскано 20 000 рублей компенсации морального вреда, возмещение утраченного заработка, понесенные расходы на лечение, судебные издержки.

Казус 14. Истица К. (г. Пермь, 2003 г.)
У новорожденного ребенка возник пупочный сепсис, в результате чего наступил летальный исход.
Судебным решением взыскано 50 000 рублей морального вреда.

Казус 15. Истец Т. (г. Пермь, 2002 г.)
При внутримышечном (в ягодицу) введении лекарственного препарата возникло повреждение седалищного нерва. Судом установлены ошибки при проведении внутримышечной инъекции.
Судебным решением взыскано 40 000 рублей морального вреда.

Казус 16. Истец Н. (г. Пермь, 2003 г.)

В заключении подробно рассмотрим и проанализируем реальный пример из судебной практики, характеризующийся тем, что вред здоровью пациента был причинен не в результате каких-либо активных ошибочных действий медработников, а вследствие невыполнения врачом обязательных мероприятия - так называемого "бездействия". Следует отметить, что в прошлые годы положительные решения в пользу пациентов выносились, в первую очередь в тех случаях, когда вред причинялся "активными медицинскими манипуляциями". Это, например, пересечение желчных протоков во время операции, перфорация матки, неправильно введенное лекарственного средства (в частности, известный из средств массовой информации случай смертельного исхода после ведение магнезии сульфата в одном из родильных домов г. Ижевска) и т.п. В настоящее время половина судебных решений вытекает из противоправного бездействия медицинских работников, например, невыполнение протокола обязательных диагностических исследований, непроведение экстренных лечебных мероприятий и т.п., несмотря на то, что их негативные последствия не столь очевидны, как в вышеупомянутых примерах и, естественно, доказываются значительно сложнее.

Между тем именно противоправное бездействие медицинских работников является причиной большей части неблагоприятных исходов, позволяя болезни расправляться с пациентом в отсутствии необходимой терапии и приводит к инвалидности или смерти пациента гораздо чаще, чем случаи "активной небрежности", которые, на самом деле, достаточно редки.

Фабула дела.

Пациент Н. (возраст 61 год) 25.02.00 обратился на прием к окулисту обслуживающей поликлиники с жалобами на ухудшение зрения и боли в глазах. Врач А. произвел осмотр пациента и поставил диагноз: "начальная возрастная катаракта". В устных рекомендациях врач сказал больному Н. примерно следующее: "Ничего страшного, ты, дед, ходи. Лет через 5 катаракта созреет и тогда будет сделана операция".

Однако у Н. началось быстрое ухудшение зрения, и он вновь обратился к другому окулисту 15.12.00, который, в отличие от врача А. начал осмотр пациента с измерения внутриглазного давления (ВГД). В результате было выявлено значительное повышение ВГД и поставлен правильный диагноз: "глаукома обоих глаз, начальная катаракта обоих глаз". В связи с появлением изменений на сетчатке 26.12.00 была проведена операция по поводу глаукомы, и 09.06.01 комиссией МСЭК установлена II-я группа инвалидности.

В 2001-м году пациент Н. Подал исковое заявление в суд, в котором он, в частности указал:
"Считаю, что вред моему здоровью причинен вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи в ЛПУ, а именно, несвоевременного выявления заболевания - глаукомы, которая вызвала резкое ухудшение зрения, сильные боли в глазах и явилась причиной моей инвалидности.
Ответчиком не выполнены обязательства по оказанию качественной медицинской помощи, а именно не проведена обязательная тонометрия при осмотре больного старше 40 лет, что является нарушением "медико-экономического стандарта" и Приказа МЗ СССР от 30.05.86. № 770.
Я сильно переживаю из-за своей инвалидности, факта нетрудоспособности, беспомощности вследствие ухудшения зрения, переживаний во время хирургической операции. Это составляет моральный вред, причиненный повреждением здоровья.".

Таким образом, из заявления вытекало, что ответчиком нарушено право пациента на качественное оказание медицинской помощи, зафиксированное в федеральных законах:

Закон РФ "О медицинском страховании граждан в РФ";

Закон РФ "Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан".

На основании изложенного, в соответствии со ст.ст.: 150, 151, 401, 1064, 1068, 1095, 1101 ГК РФ; ст.ст.: 30, 32, 66, 68 Закона РФ "Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан" истец просил суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненного повреждением здоровья.

Первоначально районный суд отказал в удовлетворении исковых требований Н., исходя из предположения об отсутствии глаукомы на момент его обращения к окулисту 25.02.00, поскольку измерения внутриглазного давления на тот период никто не производил.

Истцом была подана кассационная жалоба, в которой он поставил вопрос об отмене решения суда по тому основанию, что, с точки зрения истца, суд неправильно определил юридически значимые обстоятельства, решение противоречит имеющимся в деле доказательствам. Судом второй инстанции данное решение было отменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд. При повторном рассмотрении районный суд принял решение об удовлетворении исковых требований, взыскав с ЛПУ компенсацию морального вреда в сумме 20 тысяч рублей.

С нашей точки зрения, второе судебное решение, состоявшееся в пользу пациента, полностью соответствует собранным по делу доказательствам и основано на требованиях закона, устанавливающих правовые основания наступления гражданско-правовой ответственности лица, ненадлежащим образом исполнившим обязательство. Однако ввиду сложности данного дела суд первоначально освободил ЛПУ от юридической ответственности. Действительно, с одной стороны, как можно было знать, имелась ли у пациента Н. глаукома на момент его первичного обращения к окулисту 25.02.00? Если предположить, что глаукомы в тот момент у Н. не было, то факт неизмерения врачом ВГД никаким образом не повлиял бы на состояние здоровья больного Н., значит и ЛПУ не должно нести никакой ответственности.

С другой стороны, если предположить, что у Н. на момент первичного осмотра уже имелась глаукома, а врач, в нарушение обязательных требований Приказа Минздрава № 770 не измерил ВГД, следовательно, он не поставил своевременно диагноз, что повлекло отсутствие лечения и прогрессирование болезни, приведшей в последующем к инвалидности. При этом особенно важно, что глаукома сама по себе не является фатальным заболеванием и подвергается успешному лечению при своевременной диагностике.

Согласно закону, для разрешения подобных дел применяется предусмотренная ГК РФ доказательная "презумпция вины" лица, нарушившего обязательство (ст. 401 ГК РФ). Поскольку работник ЛПУ нарушил обязательство по измерению ВГД у лица, старше 40 лет, предусмотренное ведомственным нормативным правовым актом, то невиновность гражданского ответчика должна быть доказана им самим. В связи с тем, что по характеру дела, отсутствовала даже принципиальная возможность доказать, что у больного Н. не было глаукомы в день его первичного обращения к врачу, следовательно, не могла быть доказана и невиновность ЛПУ. Исходя из этого, на ответчика правомерно возложена обязанность денежной компенсации нравственных и физических страданий, которые перенес пациент.

На наличие признаков глаукомы у Н. при первичном обращении в ЛПУ указала независимая судебно-медицинская экспертная комиссия, организованная Пермской лабораторией судебной экспертизы Минюста РФ. В заключении экспертов отмечено, что врач-окулист А. имел возможность выявить глаукому, но не сделал этого, а также то, что указанное нарушение и отсутствие настороженности в отношении глаукомы у пожилого больного привели к запоздалой диагностике глаукомы, задержке назначения лечения, способствовало переходу глаукомотозного процесса в стадию, требующую оперативного лечения, более быстрому ухудшению зрения, со значительной утратой зрительных функций, что послужило причиной инвалидности у Н.

Единственное условие, которое могло бы вывести ЛПУ из-под юридической ответственности - это документально зафиксированный отказ самого пациента Н. от проведения тонометрии в день первичного осмотра 25.02.00. К такому основанию попытались прибегнуть представители ответчика, утверждая, что, якобы, сам пациент Н. отказался от предложенного врачом А. измерения ВГД, однако эта попытка не увенчалась успехом. В соответствии с требованиями ст. 32 "Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан"[5]:
"Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником.".

Понятно, что никакой подписи больного Н. ответчик представить не смог, поэтому данный довод был отвергнут судом как несостоятельный.

Обратимся к законодательной базе, регулирующей ответственность ЛПУ и медицинских работников по отношению к пациентам. Правовые основы возмещения вреда жизни и здоровью, в том числе в результате некачественной медицинской помощи, содержатся в Гражданском кодексе РФ [6]. Согласно ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Вред здоровью, как известно, включает, как моральный вред, так и сопутствующие имущественные убытки (расходы на лекарства, утрату заработка и т.п.).

Правила компенсации морального вреда содержится в ст. 151 ГК РФ:
"Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.".

К нематериальным благам относятся: жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, и т.д. (ст. 159 ГК РФ).

Возможность взыскания морального вреда, причиненного, как активными действиями, так и пассивным бездействием предусмотрена ст. 1099 ГК РФ:
"Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.".

Таким образом, ответственность ЛПУ наступает не только в том случае, когда медицинские работники произвели какие-либо неправильные активные действия, но также и когда допущено противоправное бездействие.

Противоправное бездействие - это невыполнение обязанным лицом тех действий, которые оно должно было произвести в соответствии с требованиями закона, стандарта, условиям договора, специального правила, либо обычно предъявляемыми требованиями. Вместе с тем, обязательным условием наступления ответственности является установление судом причинной связи между бездействием и неблагоприятными последствиями. В уголовном процессе необходимо установление только прямой причинной связи, при этом вина подсудимого доказывается стороной обвинения, а неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ст. 49 Конституции РФ).

В гражданском процессе действует иной принцип: "Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство." (ст. 401 ГК РФ). В силу данного требования именно больница должна доказывать отсутствие своей вины. Очень часто доказать полную непричастность ЛПУ к наступлению неблагоприятного исхода бывает невозможно. Поэтому вывод экспертов о вероятности наступления негативного исхода по причине невыполнения ответчиком своих обязательств или установление даже непрямой причинной связи, как правило, влечет в гражданском процессе возложение судом на нарушителя обязанности по компенсации причиненного вреда.

Невыполнение медицинскими работниками обязательных лечебных, диагностических или тактических мероприятий, предусмотренных законом, иным нормативным правовым актом (например, приказом Минздрава), стандартом, специальным правилом, либо требованиями соответствующих обязательств и условий оборота влечет наступление гражданско-правовой ответственности при неблагоприятных последствиях в случае, если ЛПУ не докажет отсутствие своей вины.

В соответствии со ст. 309 ГК РФ:
"Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями".

"Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства." (ст. 401 ГК РФ).

В рассмотренном случае ответчиком не выполнены обязательства перед истцом по оказанию качественной медицинской помощи в нарушение обязательных требований нормативно-правового акта, что проявилось в форме "противоправного бездействия". Доказательств отсутствия вины ЛПУ, либо отказа самого пациента от медицинской манипуляции ответчиком не представлено, что послужило для суда правовым основанием для взыскания с данного ЛПУ компенсации морального вреда в пользу пациента Н.

Таким образом, профессиональные нарушения медицинских работников влекут наступление юридической ответственности, независимо от того, в какой форме они выразились: "противоправного действия", либо "бездействия" (общий термин - "деяния"). В уголовном процессе обязательным условием вынесения обвинительного приговора является установление судом прямой причинной связи между противоправными деяниями и наступившим вредом. В гражданском - обязанность доказать свою невиновность лежит на лице, нарушившем обязательство.

***

Мы привели далеко не все прецеденты, имевшие место за 9 лет нашей работы. Многие из них носят, повторяющийся характер (например, по хлористому кальцию у нас прошло 3 дела). Некоторые дела прекращены в связи с добровольным удовлетворением требований пациента, либо с отказом от иска по материальным причинам, например, в связи с невозможностью оплатить судебную экспертизу. На сегодняшний день в стадии производства находятся 30 "медицинских" дел.

***

К сожалению, нередко сами же врачи создают почву для обращения пациентов к юристам. Если бы медики де допускали дефектов в своей работе, не относились пренебрежительно к пациентам и сами порой не "нашептывали" пациентам об ошибках, допущенных другими врачами, то у юристов, наверно, не было бы работы. Врачи до сих пор не научились соблюдать элементарные правила деонтологии и относиться к пациенту как к своему кормильцу, обеспечивающему их материальный достаток.

Само существование медицины, по объективным законам предопределяет вероятность врачебных ошибок, следовательно, будут недовольные пациенты, будут юридические проблемы, которые должен решать юрист, а не врач.

Бывают ситуации, когда нарушаются права самих медицинских работников. Это и действия администрации, и необоснованные претензии чрезмерно активных пациентов, и просто хулиганские выходки отдельных "клиентов". В этой ситуации никто другой, как юрист, разбирающийся в вопросах медицины, не будет надежным защитником прав, как пациентов, так и медицинских работников. Поэтому задачей нашей организации является помощь всем обратившимся к нам людям, которым будут полезны наши знания и 9-летний опыт правовой защиты в медицине.


На сайт ПРПЦ-ПГП

Главная / Практика






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.