НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Права человека / Права подозреваемых и заключенных / Неделя узника

ПРАВА ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ЗАКЛЮЧЕННЫХ

"Неделя узника"

Справедливость представлений о З/К.
Оценки участников Конференции

ВИКТОР ПОХМЕЛКИН, депутат Гос. Думы
Всем тем, кто так или иначе анализирует ситуацию в нашей пенитенциарной системе, и тем, кто отвечает за положение дел в этой области, понятно, что ситуация сегодня близка к катастрофической. Отсюда, конечно, огромная потребность в том, чтобы провести необходимые реформы, который связаны с существенными изменениями в действующем законодательстве. Но прежде, чем говорить об этом, хотелось бы сказать о некоторых социально-психологических факторах, которые во многом обусловливают сложившееся положение в нашей уголовной политике в целом и, в частности, в той политике, которую нередко именуют карательной.

Долгое время и в условиях советской власти, и далее, в обыденном сознании и в значительной степени в профессиональном сознании господствовал тезис о том, что жестокость и жесткость наказания - это едва ли не самое эффективное средство борьбы с преступностью. И что на самом деле, если мы хотим всерьез противодействовать криминальному проникновению в общественную жизнь, то мы должны применять самые суровые меры уголовно-правового принуждения. И этот тезис, прежде всего глубоко распространенный в массовом сознании, во многом определял нашу уголовную политику.

Отсюда долгие годы лишение свободы считалось основным видом наказания, большие сроки, которые назначались за преступления незначительной тяжести и без особого учета личности виновного лица, это было весьма распространенное явление. Все, от судей до, извините, даже адвокатов, этот тезис считали незыблемым. Хотя и криминологическая наука, и мировой опыт убедительно свидетельствовали о том, что этот тезис глубоко ошибочен и порочен, и вообще на самом деле он ведет всю правоохранительную систему, всю политику государства в полный тупик.

Вместе с началом реформ, в том числе правоохранительной, к сожалению, наша правоохранительная система развивались в сторону большей деморализации и деградации, но никак не в сторону большей либерализации и гуманизации. И тому было несколько причин. Одна из них - это рудименты общественного массового сознания, и справиться с этим крайне сложно.

Таким подходом заражены большинство депутатов Государственной Думы, большинство высокопоставленных должностных лиц и, что там греха таить, очень многие работники, которые выполняют полицейские функции отправления правосудия. Скажем, когда мы принимали действующий УК, то испытали просто колоссальное давление со стороны просто всех правоохранительных ведомств, со стороны просто рядовых граждан. У меня был завален стол, - поскольку я руководил рабочей группой по подготовке Кодекса, - завален стол письмами рядовых российских граждан, которые требовали сурово наказывать, например, такие преступления, как жестокое обращение с животными. Сурово наказывать ДТП не повлекшие смерть человека и иные тяжкие последствия, такие, как кражу совершенную в незначительных размерах, впервые, и так далее. То есть все те деяния, которые с учетом мировой практики не требуют применения наказания в виде лишения свободы.

И, с другой стороны, правоохранительные ведомства настаивали на том, чтобы у них была возможность использовать меру пресечения в виде содержания под стражей для осуществления оперативно-розыскных мероприятий, для укрепления доказательственной базы. Я думаю, что в этой аудитории нет необходимости пояснять, что, собственно говоря, имеется в виду. Не с трибуны, но практически даже на заседаниях комитета это говорилось открытым текстом: что если вы только нас такой возможности лишите, то последняя составляющая правоохранительной системы просто рухнет, и противодействовать преступности и особенно преступности организованной не будет никакой возможности.

А сигналы от правозащитного движения поступали очень и очень слабо. В итоге мы сегодня имеем УК гораздо более жесткий, гораздо более репрессивный, чем на самом деле в этом существует необходимость. Конечно, нам много удалось сделать в нем: добиться того, что лишение свободы не стало базовым наказанием, и что там прямо записано, что лишение свободы может применяться только тогда, когда исчерпаны другие, альтернативные виды наказания, нам удалось расширить перечень альтернативных лишению свободы наказаний. Правда, к сожалению, дальше мы столкнулись с тем, что ничего не делается абсолютно для того, чтобы обеспечить введение их в действие. Хотя срок уже истекает. В 2001 году, напомню, должны быть введены в действие и исполняться такие виды наказания, как арест, обязательные работы и ограничение свободы.

Но я абсолютно убежден, что скоро мы получим предложение от МВД и других ведомств продлить, и мы собственно, его уже получали, отложить срок введения в действие норм, регулирующих эти виды наказания.

Далее. Еще одна причина того, что тяжелейшая ситуация в следственных изоляторах, в местах лишения свободы, и что она очень долго не была предметом государственного внимания, в том, что исправительные учреждения находились в ведении МВД. Естественно, что ведомство, которое имеет в своем подчинении и полицейские подразделения, и следственные подразделения, и структуры, которые ведают учреждениями исполнения наказания, ясно, что приоритет будет отдавать первым. А психология любого оперативника или следователя: уж если я поработал по уголовному делу, то преступник, которого я изобличил, должен быть посажен и на полную катушку - иначе я работал зря.

Поэтому передача УИС в министерство юстиции - это был шаг революционный. Министр юстиции Чайка - человек из прокурорской системы, который всю жизнь работал на то, чтобы бороться с преступностью, но придя в министерство юстиции и познакомившись с этой системой, он просто ужаснулся. Его выступление в Думе было предельно максимально-либеральным, такого Дума еще просто не знала. И после этого выступления, после моего выступления Дума единогласно - уникальное совершенно явление - в первом чтении приняла Закон о внесении изменений и дополнений в целый ряд законодательных актов, способствующих гуманизации нашей карательной и пенитенциарной системы.

Отсюда вывод-то очень простой, прямой, что роль министерства юстиции во всей нашей правоохранительной политике должна быть повышена, и существенно повышена независимо от того, кто это ведомство возглавляет. Потому что министерство юстиции как раз тот орган, по сути своей, по природе, которое заинтересовано в том, чтобы в этой системе довлели не полицейские начала, а разумные эффективные подходы.

По моему глубокому убеждению, министр юстиции должен иметь статус заместителя председателя правительства и выступать координатором правительства в сфере правоохраны, борьбы с преступностью и соблюдения прав и свобод граждан. В том числе тех лиц, которые находятся под стражей или в местах лишения свободы. Так, например, обстоит дело во Франции, и министр юстиции просто является вторым человеком правительства Франции, и так обстоит дело в странах, где министерство юстиции выполняет функции прокуратуры, а это следующий шаг, который нам предстоит сделать. А пока министр юстиции у нас один из самых слабых не только в силовом блоке, но и в целом в правительстве, должного внимания вряд ли стоит ожидать.

Теперь по сути тех законодательных решений, которые должны быть приняты. Прежде всего, это внесение качественных изменений в уголовное законодательство. В частности уже предложено несколько снизить санкции за отдельные виды преступлений, скажем, за кражи с тем, чтобы иметь возможность применять альтернативные виды наказаний. Предлагается неосторожные преступления не относить к категории тяжких. Но все это является частностями. Это не решение проблемы по существу. Применительно к уголовному законодательству, с моей точки зрения, необходимо для того, чтобы обеспечить нормализацию ситуации в карательной политике, необходимы следующие изменения и дополнения.

Во-первых, нужно провести массовую декриминализацию тех деяний, которые отнесены к категории небольшой тяжести. Как показывает практика, если за преступление предусмотрено наказание до двух лет лишения свободы или альтернативные виды наказания, которые на самом деле не работают, то общество вполне спокойно может перевести эти деяния в разряд административно наказуемых. При том, что новый Административный Кодекс, который буквально на днях принят Гос. Думой в третьем чтении предусмотрены довольно суровые меры административного принуждения, близкие к уголовному наказанию. И я поддержал эти меры, имея в виду только одно: чтобы за этим шагом делать шаг следующий: разгружать наш УК от тех деяний, которые просто его замусоривают.

Потому что пока за эти деяния есть возможность назначать наказание в виде лишения свободы, мы неизбежно будем сталкиваться с ситуацией, что лиц, подозреваемых в совершении преступлений, будут арестовывать. А затем, когда их арестуют на следствии, вы же прекрасно понимаете, что они обречены практически на то, чтобы им было назначено наказание в виде лишения свободы. Просто по одной причине: чтобы оправдать содержание их под стражей.

Итак, первое, это массовая декриминализация. Но для этого нужно, конечно, готовить общественное мнение, для этого нужна огромная работа с правоохранительными ведомствами, с депутатским корпусом. Но, мне кажется, что сегодня и общество, и парламент, во многом к этому готовы. Потому что на самом-то деле эффективность борьбы с преступностью определяется не ее жестокостью, это совершенно очевидно. Главный и наиболее целесообразный принцип уголовного права - это дифференциация наказания и ответственности.

Второе. Необходимо как можно скорее вводить в действие альтернативные лишению свободы виды наказания. И четко следовать принципу, что за преступление совершенное впервые и не являющееся тяжким лишение свободы, как правило, назначаться не может. Не может. Вплоть до самой жесткой ответственности судей. Вплоть до самой жесткой ответственности тех следователей и прокуроров, которые заключают под стражу лиц, подозреваемых и обвиняемых в этом преступлении. Здесь не страшен перехлест, потому что речь идет о преступлениях не тяжких, не насильственных. И, следовательно, какой-то рост рецидива на определенном этапе в этих преступлениях вполне возможен, но не опасен в конечном счете. Потому что цена ему - существенное облегчение положения дел в местах лишения свободы.

Третье, что обязательно нужно сделать. Гораздо шире практиковать условное осуждение. А для этого нужна существенная переориентация судебной практики. Здесь нужна совершенно иная позиция пленума Верховного суда. Потому что судьи до сих пор ощущают себя борцами с преступностью. Не властью, которая вершит правосудие, даже не органом, который отправляет некую правовую политику, а органом, который призван бороться с преступностью. И это во многом связано еще и с тем, что у нас во многом провисла обвинительная власть, ее попросту в стране нет. Потому что прокуратура занимается чем угодно, но только не поддержание обвинения в суде…

ВАЛЕРИЙ АБРАМКИН, директор Центра содействия реформе уголовного правосудия:
Представители МВД довольно часто запугивают население, что в последние три года у нас значительно выросло количество тяжких преступлений. Реальное количество убийств не выросло, даже немножко сократилось. Также, как преступления, которые мы считаем страшными. А дело в том, что кража искусственно была переведена из преступлений средней тяжести в тяжкие преступления. И поэтому человек, укравший поросенка, становится тяжким преступником. И большая часть подростков сидит по этой статье. В колониях где-то до 80 процентов мальчиков - это люди, которые совершили мелкие кражи. Кто-то украл трех хомячков, кто-то пять гусей или шесть кроликов…

Шнурки. И он получает за это 3-4 года. Скажем, что в большинстве случаев, когда кража совершается не в первый раз, он уже получил условный срок. Увидев, что ничего страшного не произошло, он совершает новое преступление. И присоединяется срок за старые преступления. И получается, что этот мальчик получает срок больше, чем получает убийца.

ВИКТОР КРАСНОБАЕВ, сотрудник Пермского Правозащитного центра:
С одним из невинно осужденных по делу "лысьвенского маньяка", Александром Шиляевым, которому дали 19 лет, я состоял в переписке. К счастью, в данном случае дело разрешилось по справедливости, но потому, что уж слишком торчали "ослиные уши". Был пойман маньяк, но все показал, и этого пришлось отпускать на свободу. Но разве этих "ослиных ушей" не было видно во время суда и следствия?! Просто этому ранее неоднократно судимому Шиляеву не посчастливилось оказаться в несчастливом месте.

А вот авторитетное мнение по этому поводу. Заместитель министра юстиции Юрий Иванович Калинин называет наши суды индийскими священными коровами, которые ни за что не отвечают, творят, что хотят. "Справедливость" наших судов разбивается наголову одним непреложным фактом - почти полным отсутствием оправдательных приговоров. Я имел разговор с одним из судей районного суда и задал ему вопрос об отсутствии оправдательных приговоров. А потому, ответил он, что 100 % оправдательных приговоров отменяются по протестам прокуроров судами высших инстанций…

Судили женщину и ее мужа, которых обвинили в том, что они ограбили в день выхода - женщина из колонии, муж пришел ее встретить - другую освобожденную женщину. Никаких доказательств не было добыто, сама потерпевшая четырежды не являлась на суд, и так и не явилась. Прокурор сказал: можно и так. И ее осудили, мужу дали условно, потому что ему мы сумели изменить меру пресечения, а эта женщина 10 месяцев отсидела в СИЗО.

Второй случай. Судили мужчину за изнасилование. Никаких доказательств не было, а потерпевшая в течение суда и следствия многократно меняла свои показания, судья уже говорил: да, скажите, каким Вашим показаниям верить?! До этого мужчина более 20 месяцев просидел в СИЗО, что создавало патовую ситуацию при полном отсутствии доказательств. И в результате суд признал его виновным и дал ему условно! За изнасилование! Я как защитник даже благодарен судье за такое, и говорю здесь о фактическом срастании органов дознания и органов правосудия, которое заставило этого бедного судью принимать вот такое нелепое решение.

Далее
На главную страницу "Недели узника"

 Главная / Права человека / Права подозреваемых и заключенных / Неделя узника






При использовании материалов с сайта Пермского регионального правозащитного центра ссылка на prpc.ru обязательна.