НОВЫЙ САЙТ ПРПЦ НА NEW.PRPC.RU





Главная / Наша газета / 2002 г. / №7(52)

НАША ГАЗЕТА "ЛИЧНОЕ ДЕЛО". 2002 г.

О газете
Архив

№7(52)

логотип газеты "Личное дело"

Комментарий к проекту федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности"

30 апреля Президент Российской Федерации внес в Думу проект закона "О противодействии экстремистской деятельности". Появление такого закона выглядело вполне логичной инициативой власти на фоне все более частых заметок в прессе об избиениях иностранцев "бритоголовыми". Президент выполнил обещание, которое дал в послании Федеральному собранию. Думе предложен законопроект, который, по мнению авторов, позволит эффективно бороться с фашистами, скинхедами и прочими экстремистами.

В России законопроекты редко проходят общественную экспертизу. До недавнего времени познакомиться с текстом проекта закона об экстремизме могли единицы. Некоторые из этих осведомленных людей говорили, что закон может стать реальным средством против экстремистов, что он необходим и будет принят в первом чтении уже в начале июня. Другие утверждали, что текст плохой, идеологический и вообще представляет собой "дубинку", которую можно применять против оппозиционных партий и общественных организаций.

В чем смысл этого закона, если, как отмечает один из ведущих правозащитных наблюдателей в Государственной Думе Лев Левинсон, законодательная база для борьбы с экстремистами уже существует? Председатель Комитета по законодательству Павел Крашенинников (интервью Радио "Маяк" 6 мая 2002 г.) объясняет важность закона об экстремизме так: "Здесь, слава Богу, хоть впервые в российском законодательстве дается понятие экстремизма, даются принципы противодействия экстремистской деятельности и предлагается законодательный инструментарий, такой, как, например, профилактика экстремистской деятельности".

В конце мая текст законопроекта попал, наконец, в руки правозащитников, и появилась возможность взглянуть на него поближе.

Под определение экстремистской деятельности (статья 1 проекта закона), если следовать мысли авторов, подпадает очень широкий спектр самых различных действий.

Полностью или частично в числе определений повторяются статьи Уголовного кодекса, например, статья 278 ("Насильственный захват власти или насильственное удержание власти"), 282 ("Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды"), 148 ("Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий"), 149 ("Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них"). Терроризм (ст.205 УК РФ), а вернее, террористическая деятельность, также включается в понятие экстремистской деятельности.

Зачем понадобилось это дублирование? Ничто, казалось бы, до сих пор не мешало правоохранительным органам более широко привлекать к ответственности экстремистов не по статьям за хулиганство и хранение оружия, а по той же 282-й статье УК. Владимир Зорин, министр РФ по вопросам национальной политики, утверждает (интервью Радио "Свобода" 14 марта 2002 г.), что "ежегодно в России возбуждается от 20-ти до 30-ти уголовных дел по составам преступлений, предусмотренным статьями 136-й, 282-й Уголовного кодекса России. Это, конечно, очень и очень мало". Министр полагает, что законодательство нуждается в доработке: "Нам еще не достает четких определений, что такое ксенофобия, антисемитизм и другие явления, которые недопустимы в сегодняшнем обществе".

Но ксенофобия и антисемитизм как таковые в президентском проекте закона об экстремизме не упоминаются. А самой экстремистской деятельности закон дает чрезвычайно широкие и расплывчатые определения.

Например, весьма широкое толкование может получить такое определение экстремизма: "Противоправные действия по воспрепятствованию законной деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления". Сюда при желании вполне можно отнести экологические акции "Гринпис", демонстрации антиглобалистов, да и просто несанкционированный митинг протеста, участники которого собираются на площадь перед зданием городской администрации и выкрикивают лозунги, тем самым мешая чиновникам заниматься "законной деятельностью".

Другое определение экстремизма - "противоправные действия по совершению действий, направленных на нарушение прав и свобод человека и гражданина" - выглядит сомнительно как с точки зрения правил русской речи, так и из-за своей широты. Ведь если следовать этому определению, к экстремизму можно отнести любые нарушения прав человека.

Далее, экстремизмом предлагается считать публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики. Это заставляет вспомнить процесс французских властей против американского Интернет-портала Yahoo в конце 2000 года. Во французском законодательстве существует запрет, подобный тому, который предлагают ввести авторы российского законопроекта об экстремизме. Портал Yahoo подвергся судебному преследованию из-за того, что разместил на своих страницах аукцион предметов периода Второй Мировой войны, среди которых были вещи с нацистской символикой. Очевидно, нельзя говорить о пропаганде нацизма и экстремистской деятельности, когда речь идет о коллекционировании. То же относится и к историческим материалам, используемым в образовании, в художественных произведениях. Телевизионная демонстрация кинохроники нацистской Германии, какими бы закадровыми комментариями она ни сопровождалась, по новому законопроекту будет отнесена к экстремистской деятельности.

В той же статье содержится определение экстремистских материалов. Таковыми предлагается считать "предназначенные для публичного обнародования документы либо иные материальные носители информации, содержащие призывы к осуществлению экстремистской деятельности". Если следовать этому определению, то должны быть также запрещены цитаты высказываний экстремистов в средствах массовой информации (см. также ст.12 законопроекта).

Если организация ведет экстремистскую деятельность (а для этого, как мы видим, достаточно провести несанкционированный митинг или пикет), регистрирующий орган наделяется правом не только обратиться в суд с заявлением о запрете организации, но и приостановить его деятельность с момента обращения в суд (статья 7). Таким образом, власти получают возможность без суда приостанавливать деятельность неугодного им объединения граждан.

Что же касается профилактики, то законопроектом предусмотрена возможность вынесения организациям - предупреждений (статьи 6 и 9), а частным лицам - предостережений (статья 8). Как такие меры применяются на практике, можно судить по недавнему исковому заявлению Главного управления Министерства юстиции РФ по Краснодарскому краю в районный суд станицы Ленинградская о приостановлении деятельности Краснодарского правозащитного центра (от 24 апреля 2002 г.). Основанием для обращения в суд чиновники считают, в частности, вот что: "Закон… не наделил формирования граждан полномочиями оценивать деятельность государственных органов и распространять эту информацию. Кроме того, общественное объединение не может обладать достаточно полными сведениями, позволяющими объективно оценить работу государственных органов". (Речь идет о докладе о состоянии прав человека в Краснодарском крае, подготовленном правозащитниками). Вполне вероятно, что при таком подходе к делу предупреждения и предостережения о "недопустимости подготовки к экстремистской деятельности" посыплются на общественников, как из рога изобилия.

Отдельного внимания заслуживает статья 13, посвященная Интернету.

В этой статье впервые в российском законодательстве идет речь о "сайтах", "модераторах" и "провайдерах". В том, что компьютерный сленг проникает в законодательство, возможно, нет ничего предосудительного. Однако авторы проекта не позаботились о том, чтобы объяснить, что или кто подразумевается под этими словами.

Там же говорится, что "не допускается размещение материалов, содержащих призывы к осуществлению экстремистской деятельности". Фактически это означает запрет и на цитирование соответствующих высказываний.

Следующая фраза также не выдерживает критики: "В случае появления подобных материалов лицо, являющееся администратором (модератором) либо провайдером сайта, обязано незамедлительно принять необходимые меры к их удалению с сайта". Во-первых, такое требование означало бы вменение в обязанность провайдеру осуществлять предварительную цензуру либо каким-то иным образом отслеживать материалы, размещенные на его сервере в Интернете. Ведь речь в законопроекте идет не об обнаружении, не о том моменте, когда "администратору" ("модератору", "провайдеру") стало известно о материалах, а о появлении материалов. Во-вторых, слово "подобных" позволяет самое широкое толкование.

Во второй части статьи органы прокуратуры наделяются правом обращаться "к лицу, являющемуся администратором (модератором) сайта в российском секторе либо провайдером зарубежного сектора телекоммуникационных сетей общего пользования, с предписанием в течение 24 часов снять экстремистские материалы с сайта". Никакой юридической силы для зарубежного хостинг-провайдера предписание органов российской прокуратуры не имеет.

В случае отказа выполнить это предписание сайт, говорится в той же статье 13, может быть заблокирован по решению суда в пятидневный срок. При этом "заблокирование сайта возлагается на оператора связи, обеспечивающего предоставление владельцу сайта доступа к информационно-телекоммуникационной сети общего пользования". Сайты, расположенные на зарубежных серверах, находятся вне российской юрисдикции. Более того, авторы закона, видимо, не очень четко представляют себе, что значит "заблокировать сайт". Наиболее популярная схема размещения сайта в Интернете - так называемый "виртуальный сервер": фирма-провайдер выделяет место для сайта на винчестере своего компьютера, а хозяин осуществляет управление сайтом (обновление материалов) дистанционно. Сайт и его хозяин физически могут находиться в разных городах и даже разных странах. "Оператор связи, обеспечивающий предоставление владельцу сайта доступ к информационно-телекоммуникационной сети общего пользования" - это всего лишь провайдер доступа к Интернету, а блокирование доступа владельца сайта к Интернету не прекратит существование сайта.

Несмотря на благие цели борьбы с экстремизмом, рассмотренный законопроект об экстремистской деятельности не может быть назван демократичным и защищающим права граждан. Чрезвычайно широкие определения экстремистской деятельности, внесудебный характер предусмотренных санкций, а также непроработанность части, касающейся распространения экстремистской деятельности в Интернете, делает закон в случае его принятия в таком виде (вкупе с поправками к другим законодательным актам) опасным инструментом, действие которого может быть направлено против самого широкого круга граждан и объединений граждан. Законопроект создает предпосылки для нарушения прав, гарантированных статьями 28, 29, 30, 43, 44 Конституции РФ.

Сергей Смирнов, "Правозащитная сеть"

Размещено 30.07.2002

 

Вернуться назад На главную страницу сайта Поиск Добавить в избранное


[an error occurred while processing this directive]
 

 Главная / Наша газета / 2002 г. / №7(52)